О ЦЕНТРЕ     ЭКСПОЗИЦИЯ     ХУДОЖНИКИ     МУЗЕИ     СОБЫТИЯ     КРИТИКА     КОНТАКТЫ  

Инна Иванова

Родилась в 1964 году в Москве.
Член Творческого союза художников России, Международной федерации художников.
Участница многочисленных выставок. Имеются дипломы и каталоги.
С 2012 года полностью перешла на абстрактную живопись.
В 2013 г. состоялась персональная выставка "Нечто". Награждена дипломом ТСХР  "За вклад в отечественное изобразительное искусство".
Работы художницы находятся в частных коллекциях России, Великобритании, Украины и в коллекции галереи " А3" в Москве.
Живет и работает в Москве.
 

E-mail: innaivanovaw@gmail.com
https://www.facebook.com/pages/Inna-Ivanova/223094747833568
http://kimmeria3.in.gallerix.ru/

 

У каждого мастера – свой почерк. А узнаваемая манера Инны Ивановой характеризуется еще и особым настроением. С жизнеутверждающих произведений на зрителя выплескиваются танцующие цветовые ритмы – смелые и свежие, близкие по своему радостному внутреннему строю работам Татьяны Мавриной, а очарованием непосредственности напоминающие шедевры примитивистов. В работах этого художника плавное перетекание форм походит на те волнующие, но нечеткие впечатления-воспоминания, которые порой всплывают в сознании то ли после глубокого сна, то ли по следам давней поездки. В такие моменты память услужливо вырисовывает отдельные важные элементы. Всё же остальное видится будто в дымке, в цельном цветовом потоке воспоминаний, смешавшихся и слившихся в единую стихию, подобно картинкам жизни, промелькнувшим за стеклом стремительно мчащегося автомобиля… Таково только одно из многих личных впечатлений, которые возникают при взгляде на произведения Инны Ивановой. Впрочем, этому вдумчивому автору ассоциации зрителей так же дороги, как собственные впечатления. Ради подобных сильных человеческих переживаний и фантазий стоит работать и стоит творить, ибо именно они особенно ценны: они точны, так как на эмоциональном уровне позволяют художнику передать нечто самое важное и волнующее о текущем моменте, и они же вдохновляют зрителей на размышления, а самого автора – на дальнейшую работу. Так что роль той силы мысли и внутреннего горения, которые возникают от чужого вдохновения, не стоит недооценивать.
Инна идет в работе от начала, которое от природы чувствует лучше всего – от ощущения цвета. При рождении замысла, прежде всего, возникает желание сочетать те или иные оттенки, затем приходит понимание их оптимальной ритмики – так складывается основная композиция, своего рода внутренний каркас произведения. В стремлении ухватить спонтанные, изменчивые и текучие впечатления жизни, автор использует самые разнообразные техники: от пальцев, кистей самых разных размеров до пульверизатора. А дальше начинается самое интересное, ибо Инна из тех художников, которые позволяют себя вести самому произведению. Бумага, холст или картон – основа может быть разной, главное поймать внутренний ритм саморазвития произведения и успеть его запечатлеть, не мешая, не подавляя его собственной логикой. «Так веселее, нескучно, а работа начинает жить», – как говорит сам живописец.
При взгляде на произведения Инны возникает ощущение, что создавались они стремительно, буквально на одном дыхании. Так и есть. Акрил, которым работает Инна, сохнет гораздо быстрее масляной живописи и дает совершенно иные эффекты: иначе – легче! – смотрится и фактурность, и многослойность. А продуманные или же случайные потеки, которые автор оставляет, всячески приветствуя элемент неожиданности, будто сохраняют для нас, зрителей, материальное воспоминание о темпе, в котором создавалась работа. В этой симпатии к непредсказуемости художник примыкает к традиции абстрактной живописи второй половины ХХ века и начала века ХХI, когда живописцы стали ставить во главу угла силу спонтанности и логику саморазвития произведения. Именно абстракция принесла автору чувство, что наиболее адекватный язык выражения, наконец, найден, а произведения оживились, приобрели цельность и законченный вид.
Любопытно, что при станковом формате большинства работ Инны в них чувствуется внутренний размах, который легко бы позволил автору заполнить и более обширную поверхность – например, целую стену. Благодаря этой внутренней пульсации и динамике «сжатой пружины» некоторые произведения напоминают фрагменты граффити, которые где-то продолжаются далеко вовне. Это относится к работам с открытой композицией – такие вещи легко зрительно «выплескиваются», «продлеваются» за пределы заданного автором формата. Но есть и картины, в который действие будто аккумулируется в центре композиции, вихревыми ритмами уводя взгляд вглубь – к рассматриванию фактуры и любованию отдельными нюансами, к которым всегда так внимателен и сам мастер. В таких, более лиричных и камерных по сути произведениях, порой сохраняющих намеки на вдохновившие художника реальные картины жизни (где-то, как в натюрморте, считываются намети форм предметов, где-то линии заворачиваются в лица-лики – как в портретах) цветовые пятна складываются в «обрывки» форм некоего фантастического мира, который сорвало с места и закружило вихрем… Так что автор радует своих зрителей тем, что при особой, узнаваемой личной манере сохраняет разнообразие. А обилие волнующих тем и так считывается – на эмоциональном уровне, ибо такие работы не предполагают названий, так сковывающих обычно процесс образования бесценной цепи вольных ассоциаций, процесс спонтанного «прорастания» смысла произведения.

Илона Лебедева, искусствовед, научный сотрудник Государственной Третьяковской Галереи